shean: (Shean)
[personal profile] shean
старенькое но внезапно актуальное


Дядька позвонил ровно посередине большой перемены.
Кирилл быстро дожевал последний кусок котлеты.
- Да, дядь Жень?
- Я договорился. Беру двоих. Данные мне вечером ваши перешлешь, и свои и товарища.
- А что товарищ со стазиологического, можно?
- Ну мне же и лучше, – отозвался дядька и фыркнул, - только не мельче четвертого курса, ладно?
- Обижаете, - надменно ответил Кирилл, - пятый.

До начала оперативки оставалось жалких пятнадцать минут, но Кирилл не колебался. Воспользовавшись сквозным проходом через подвал лабкорпуса, он миновал толпу второкурсников на крыльце и вынырнул на первый этаж стазиологического факультета, как черт из табакерки. Пара стасек, ничуть не напуганных внезапным появлением, проводила его взглядами.
Кирилл бежал по коридору второго этажа – до расписания, оттуда назад, направо, подняться на четвертый, третья дверь по коридору – и привычно наслаждался тем, как толпа стасек грациозно обтекает его. Иногда его подмывало начать метаться по коридору без всякой видимой цели – и посмотреть, что получится. Останавливало только одно – раз в курс кто-нибудь из молодых крыжей обязательно это проделывал. Стаськи только хихикали и продолжали виртуозно обтекать зону бедствия, не отвлекаясь от своих невообразимых разговоров о прическе, гипоталамических циклах, шоппинге и адренокортикоидах. Нет, честная рубка, происходящая в коридорах кризиологического факультета – битва за право пройти в избранном направлении, особенно грандиозная в начале большой перемены, когда можно надеяться прорваться в столовую, - это как-то естественнее.

- Роня!
Только две или три головы повернулись в его сторону. Большинство девушек с легкостью сдержали любопытство, только слегка помахали в его сторону пальцами. Роня отложила модератор и мягко поднялась с места.
Кирилл сделал шаг назад. Девушка выпорхнула из аудитории и улыбнулась.
- Что случилось? Что-то хорошее?
- Роня, - пробормотал Кирилл и откашлялся, - как бы..эээ.. как бы ты отнеслась к идее пройти практику на астероидах? В Оортовом облаке?
- Ух ты! – она хитро прищурилась, - а с кем?
- Со мной, - подмигнул ей Кирилл.
Она немного сконфузилась.
- Это я… в общем-то так и подумала. А руководитель?
- Коробов. Ну, который у вас адаптивку читал.
Роня подняла бровь и поглядела на Кирилла с подчеркнутым уважением.
- Биврач который?
- Он.
Роня встала на цыпочки и поцеловала Кирилла в щеку.
- Когда едем?
- Надо сессию сдать досрочно, рейсовый в его зону идет в мае. Данные мне свои скинь на телефон, как освободишься.
- Хорошо. Ты беги, четыре минуты до пары осталось.
Кирилл осторожно провел ребром ладони по рониной щеке, развернулся на пятках и дунул к лестнице. Опять же – обратите внимание – на стазиологическом даже звонков нету. Входят-выходят, как им заблагорассудится. А крыжу стоит на полминуты запоздать – все, пару не зачтут, пересдавай потом. И тем не менее – стаськи всегда лучше крыжей знают, сколько времени… И сколько времени осталось до пары.
Сметя в коридоре пару травмапевтов-второкурсников, Кирилл вломился в аудиторию и наклонился над реактивкой. До включения задачи оставалось шесть секунд.

Три месяца спустя Кирилл сидел с кружкой кофе в углу больничного комплекса, с завистью озирая компанию местных жителей, ожидающих приема у Рони. Дядя Женя долил кипятку в свой чайничек и уселся поудобнее в кресле.
- Не горюй, коллега, - сказал он, - у нас тут есть один умник, который по твоему ведомству. По моим расчетам, у него в желчном пузыре уже полно песку, а на прием носу не кажет. Если повезет, будет тебе экстренный вызов.
- Кому повезет? – Кирилл косо посмотрел на дядьку. Тот и ухом не повел.
- Мне, конечно. А то тащиться к нему на край сектора, потом писать кучу бумажек, почему я ему позволил третий раз до желчнокаменной достукаться. То, что он достукается – это и к доктору не ходи, я ж его продуктовые заказы все вижу.
- Почему?
- Потому что лица, которым назначается диета, стазиологом проверяются. Иначе получается как с Михалычем – я ему хоть заназначайся. Если он без свиной поджарки вечера не проводит – как я могу его лечить?
Кирилл поморщился.
- И многих приходится контролировать? Как нянька, ей-богу.
- И не только продукты, знаешь ли, - добродушно ответил дядя Женя, - у человек троих я и книжно-музыкальные заказы проглядываю…
Кирилл поразмыслил, глянул в изящно оформленный на манер деревенского окошка иллюминатор, и промолчал, решив, что дядьке виднее.

И, действительно, правота Евгения Михайловича подтвердилась на той же неделе.
- Собирайся, - свет в Кирилловой комнате вспыхнул, дядька, не тратя времени, исчез за дверью.
Через тридцать секунд Кирилл выскочил в коридор и метнулся к приемной за сумкой.
Дядька - уже не в трусах, а тоже полностью обмундированный – появился спустя еще полминуты, зато со всем полевым снаряжением.
- У Ромуальда с тринадцатой приступ, похоже, порубил одного из группы. Сколько я им говорил – вообще при нем никакого алкоголя, ему же понюхать – и привет. Регенераторы в ближайшую готовность.
Пока дядька это говорил, они оба уже плюхнулись в катер, загерметизировали вход и выплюнулись с катапультного выхода. Кирилла придавило к креслу, пока он настраивал входы регенератора.
- А ему заказ спиртного не заблокирован?
- Ему-то заблокирован, - мрачно сказал дядька, ловко проводя катер между рукавами гравийных потоков, - а группе его – нет. Алло?
Евгений Михайлович нахмурился, прислушиваясь к бормотанию наушника.
- Еще веселее. Он, говорят, совершенно трезвый. А делириум тременс – во всей красе. И что это нам говорит?
- Что?
- А то, что новость хорошая, потому как солнышку нашего Ромуальда теперь полагается госпитализировать отсюда вон. Главное, повязать аккуратно. И вот это делает нашу новость – какой?
- Плохой, - мрачно ответил Кирилл, - трезвого вязать занимательнее…
- Ничего, ты у меня молодой, ретивый. Повяжем.

Порубленного Дитриха Кирилл заштопал в два счета. Красивый случай, но вполне хрестоматийный, глубокое проникающее в брюшную полость, аж сальник полуоторван. За сорок минут Кирилл вычистил, заклеил и залил регенератором все, что требовало ремонта, оставил приободрившегося Дитриха на попечение коллег-роботехников и отправился искать дядьку.

Евгений Михайлович сидел на полу перед закрытой дверью и задумчиво смотрел на племянника.
- Подумываю ломать, - сказал он вполголоса, - но плохо дело. У него там аварийный выход.
- Быстрый? – спросил Кирилл
- Двадцатисекундный.
Кирилл прикинул свои возможности.
- Не успеем.
- Так-то он хоть разговаривает. Но если будем ломать дверь, как минимум в кессон он вывалиться успеет. А из кессона мы его уже не возьмем.
- А может, снаружи подогнать что-нибудь? Поставить там второй кессон да загерметизировать.
- Дело. Организуй ребят. Я пока еще поболтаю…
Кирилл помедлил.
- Что?
- Дядь Жень, а может Роньку позовем?... Она на суицидном канале два года отсидела.
- В «Последнем друге», что ли?
- Ага.
- Дурак я старый! Забыл же про девчонку. Звони ей, пусть берет второй катер и дует сюда.

Роня взяла трубку только на двенадцатом гудке. Однако, против ожидания, до места происшествия она добралась быстро и без приключений.
- И теперь между вот этими маячками?
- Да, - повторил Кирилл, - и сразу на двадцать градусов вверх.
- А, да. Я вас вижу. Такая голубенькая?
Кирилл замялся. Он в упор не помнил, какого цвета станция. Но начальник станции кивнул ему
- Да, Ронь, голубенькая. Швартуйся.
Роня выскочила из катера, Кирилл провел ее к двери, возле которой сидел дядька, и отошел на несколько шагов. Роня прислонилась боком к двери и заговорила. Из-за двери бубнили в ответ. Всего через две минуты дверь приоткрылась и Роня скользнула внутрь.
Кирилл рванулся было за ней, но дядька удержал его.
- Тц, тц. Только тебя там не хватало. Девочка молодец, все правильно делает.

Три с половиной часа ожидания показались Кириллу бесконечными. Хорошо, что на исходе второго часа Ромуальд согласился запустить Евгения Михайловича.
Наконец дядька вывел под руку понурого нарушителя спокойствия, усталая, но гордая Роня шла вслед за ними.
- Мы двое – в первый катер, - распорядился Евгений Михайлович, - Кирилл с Роней – во второй. Роне налейте попить чего-нибудь.
Кирилл повел подругу в гостиную, но на пороге Роня вдруг вздрогнула и сморщилась.
- Ой, - сказала она и медленно повалилась на Кирилла.
- Воды! – рявкнул Кирилл в пространство, подхватывая Роню на руки. Куда положить? Пол-гостиной заляпано дитриховской кровью. Добро б только на полу лужа, диван весь заляпан. Не собрались замыть, ротозеи.
Кирилл повернулся и понес девушку в первую попавшуюся каюту, распихивая набежавших со стаканами и кувшинами роботехников.

- Ну вот, - Евгений Михайлович ткнул пальцем в монитор, - видишь. Чем он у нас последние месяца четыре занимался?.. Исключительно культуркой, друг мой. Фильмы смотрел. Хоррор, айс-хоррор, спейс-хоррор. И никакого алкоголя. В общем, мое упущение в чистом виде, аддикту ж все равно на чем подвисать, психостабильность все равно отрицательная. Надо было вообще тотально его отслеживать.
Кирилл поморщился.
- Ба, - холодно сказал дядька, - а прорежь он Дитриху артерию? Вот так и качаемся – риск-контроль-риск-контроль.
- А стабилизировать?
- Силком – права не имеем. Ну, теперь, по девочкиным следам, глядишь и полечится. Понравилась она ему.
Кирилл непроизвольно зарычал.
- Хе. Для психолечения, в начале-то, трансфер – самое то, что надо. Впрочем, что я тебе рассказываю, из тебя психотерапевт как из меня астрогеолог…

Практика подходила к концу. Кирилл с Роней дождались спокойного дня и корпели над сложными таблицами отчетов по практике, которые следовало, по идее, частично заполнять Евгению Михайловичу – но тот с очевидным удовольствием отказался.
- Давайте сами, голубчики. А если на себя характеристику писать стесняетесь, напишите друг другу.
Он ушел в кабинет, где ждала его супруга замначальника сектора – дама на восьмом месяце. Протекание беременности на станции с искусственной гравитацией, в принципе, не отличается от обычных условий, но Евгений Михайлович предпочитал перебдеть и катался к пациентке так часто, как только мог. Сегодня же она собиралась в гости вместе с мужем и решила соединить приятное с полезным. Чтобы мужу не пришлось лететь с работы сначала за ней, потом уже в гости – подождать его в центре сектора, а заодно и доктора посетить.
Кирилл поразмышлял над графой 17-Б и решительно вписал в нее цифру 28. Роня подняла на него растерянные глаза.
- А ты пиши, ммм.. двести… ммм… двести семь, - распорядился Кирилл, прикинув непосредственный терапевтический стаж Рони за практику.
Роня кинула на него благодарный взгляд и вписала цифру 207 в графу, предназначенную для числа контактов с инфекционными больными.
Кирилл открыл было рот, чтобы поправить ее, но тут зазвенел и замигал сигнал экстренного вызова.
Дядька выскочил в приемную одновременно с Кириллом.
Сообщение на большом экране было коротким и малоутешительным.
- Летишь со мной, - сказал дядька, впрыгивая в аварийный костюм, - беги девочке скажи, что Магдалине Викторовне пока лучше с ней побыть. Никуда обеим не отлучаться!
Роня уже стояла в дверях.
- О муже что говорить?
Евгений Михайлович щелкнул по панели, выключая экран.
- Что-что? На аварии. Как и мы. Авария большая, семь секторов на ушах. Мы с Киром вернемся не раньше завтрашнего утра, ты остаешься за главного. За Магдалиной – глаз да глаз! Чай, печенюшки, тряпки, сплетни.
Кирилл застегнул аварийный костюм на шее, подошел к Роне и поцеловал ее – быстро и крепко. Роня подняла руку к губам и молча смотрела вслед.

Кирилл настолько устал, работая бок о бок с дядькой и шестью коллегами из соседних секторов – что некоторое время не обращал внимания на назойливый визг телефона.
- Кирка! – толкнул его Евгений Михайлович, - оторвись, у Рони какие-то проблемы.
Какие еще проблемы могут быть у Рони, когда здесь еще столько работы?... Черт! Магдалина!
Он настроил воздушно-жидкостную капельницу над пациентом, которого после операции передали ему старшие коллеги, и выскочил в коридор.
- Что?
- Я не знаю! – закричала Роня в трубку, - с ней что-то неправильно! Она сидит, пьет чай, улыбается, но с ней что-то ужасное происходит. А я не знаю что!!!
- Конкретнее! – рявкнул Кирилл
- Ребенку очень плохо!
- Откуда ты знаешь?
- Ты дурак?
- Блин, - сказал Кирилл и задумался. Да, он дурак. А Ронька – стазиолог.
- Засунь ее в локатор? И анализы возьми.
- Тьфу, точно, локатор! Спасибо, я перезвоню.

Кирилл подумал и не пошел обратно в операционную. Там, по большому счету, дело к концу, и летального ни одного, что для семи секунд вакуума на столько народу вообще везение. А вот тут что-то нечисто…
Телефон зазвонил так, что Кирилл чуть не подпрыгнул.
- Обвитие пуповины, Кирюша, замкнутое, и он поворачивается еще! Кирилл, что делать?
Кирилл посмотрел на трубку, с полным недоумением.
- Ну скажи эмбриону, чтобы разворачивался в другую сторону.
- Что-что сделать? – тихо спросила Роня
- У вас акушерство когда было?
- У нас акушерство вообще факультатив. В следующем семестре, - еще тише сказала девушка.
Кирилл помолчал несколько секунд, оглянулся и вышел в широкую часть коридора.
- Так. Врубаешь телефон на громкую связь. Знаешь, какая кнопка?
- Ага, - сказала Роня.
- Точно получилось?
- Ага, не ори. Все получилось.
- Угу. Магдалина Викторовна, вы меня слышите? Мы сейчас немножко над вами поработаем, Роне кажется, что вам и мальчику стоит пройти несложную процедуру, и мы это устроим прямо по телефону…
Из трубки донесся отдаленный голос беременной дамы. Судя по нему, она о ронькиной панике не в курсе. Молодец, милая...

С помощью Рони, локатора и сложных переговоров Кирилл убедился, что ребенок лежит на правом боку, улегся прямо на пол в ту же позу, подробно выяснив, как у ребенка сложены ручки и ножки, и велел Роне прижать динамик телефона к животу женщины.
«Так. Обвитие от плаценты через правое плечо. Значит, поворачиваться надо сначала на спину. Потом на левый бок».
Кирилл зажмурился и запел глубоким, брюшным голосом, почти басом. Он гудел и жужжал, пока Роня не щелкнула ногтем по динамику телефона, как было уговорено, один раз. Это значило, что ребенок перестал паниковать и прислушивается.
- Поворотнаспинку, наспинку, поворот наспинку, воттак, - гудел Кирилл в телефон и медленно поворачивался сам. На каком языке говорить – эмбриону-то по барабану, главное, раппорт держать и при этом самому в пренатальный транс не провалиться. Будешь тут лежать и пузыри пускать, пока не откачают. Второй легкий щелчок. Получается!
- А теперь налевыйбок, на левыйбок повернемся, так вот правойногойпихнем и повернемся…
В конце концов и он, и ребенок оказались лежащими на животе. Магдалина Викторовна охала (ей прилетело ногой в диафрагму), Роня весело объявила, что процедурка прошла замечательно, потом убежала с телефоном в туалет и разрыдалась. Кирилл встал на четвереньки и заперхал. Голос он сорвал начисто.

- Вот в чем проблема-то наша и состоит, - заключил Евгений Михайлович, и макнул печенье в зеленый чай, - с одной стороны, биврачу не меряться ни с кризиологом, ни со стазиологом на их поле. Я хуже, как диагност и психолог, чем Роня; я не такой выносливый и находчивый, как ты, Кирюха. С другой – ни один из вас не является полноценным врачом, способным работать с любым нездоровьем… Мда. То есть вы двое – это вполне себе стоящий доктор. Боевая единица.
Он вздохнул и понурился.
- Но, честно говоря, я не представляю, как производить такие рабочие единицы, ммм… в промышленных масштабах. Нельзя же переженить всех крыжей со стаськами перед выдачей диплома?


From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Jul. 26th, 2017 08:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios